Хает Залман
Владелец железной торговли из местечка Вешинты
10 июля, когда потянулись обозы, стало тревожно, но первые дни было тихо. В понедельник прошел обоз, который отступил, и при вступлении в местечко начали грабить. Вся площадь была занята войском. Моя лавка была закрыта. За этот год меня четыре раза обокрали. Поэтому я сделал укрепление, отчего украсть не сразу удалось. Пытались открыть, взорвать замки, но им не удалось. Начали рвать крышу и через некоторое время достигли цели, то есть крыша обрушилась при общих криках «ура». Участвовали и высшие чины. Мой товар был в распоряжении солдат. Растащили бакалею, галантерею, частично отдали крестьянскому населению, а железо грузили на подводы и увозили. За последнее время красный товар
11 не покупал, и остатки отправил со своей дочерью. В местечке Андронишки солдаты опять напали и хотели разрезать, уничтожить эти крохи, но три еврейских солдата пришли на помощь. Между ними произошла свалка. Вцепились в еврейского солдата за помеху, бросили его на пол, но тот вскочил и пригрозил стрелять, если не откажутся от этого насилия. Разъяренные ушли с обещанием рассчитаться с ними вечером.
С моей 22-летней дочерью Диной были еще две девушки. Они в отчаянии бросились к еврейским солдатам и молили не оставлять их. Было поздно вечером, закрыли ставни, заперли двери. Возле дверей разлеглись три еврейских солдата. А те по обещанию пришли, ломали двери, кричали, ругались, но проникнуть внутрь не удалось им. Здесь, видимо, была Божья воля, которая спасла дочерей наших от насилия и позорной смерти.
Но посмотрели бы, что творилось в нашем местечке: по распоряжению различных чинов, в большинстве низших, но были и высшие чины. Выносилось из каждой квартиры по подушке, грабили, уничтожали, избивали. Все местечко стонало.
Мои слезы в сравнении с тем ужасом - ничто. Но без слез не могу вспомнить. Поймите мое положение. Несколько дней назад я имел капитал в 12-13 тысяч, а сегодня я нищий, совершенно нищий, и должен обратиться к людям за помощью.