favorov

"У меня очень острая реакция на эти документы. Если после первого из них я все же удержался от комментария по вполне понятным причинам, то после второго считаю себя в праве комментировать их без ограничений.
Человек сидит в тюрьме, ему плохо, он ищет способы оттуда выйти. Если ему для этого надо покаяться, то он кается. Если ему для этого нужно написать нечто, сильно напоминающее политический донос, он его пишет.
Если ему для этого нужно кого-то предать, то он это делает легко, свободно и технологично.
Можно ли его за это осуждать? Нет. Он в тюрьме сидит.
Можно ли не замечать это и не комментировать? Тоже нельзя. Если же по существу оценить то, что там написано, то можно сделать несколько выводов.
Первое, там нет ни одной новой мысли.
В течение всего периода с 1991 по1998 год Ходорковский лишь несколько месяцев был реальным сторонником того, что делали либералы в России
Второе - это бросающаяся мне, как заинтересованному читателю, в глаза особенность, что Ходорковский кается за меня, за мои грехи. У меня возникает естественный вопрос: "А что, у него своих нет?".
Кроме того, он несправедлив по отношению к себе. Несправедлив потому, что он приписывает себе грехи, идентифицируя себя с либеральным движением в России.
А ведь правда состоит в том, что в течение всего периода с 1991 по1998 год Ходорковский лишь несколько месяцев был реальным сторонником того, что делали либералы в России.
Все остальное время Ходорковский либо вообще не имел отношения к либеральному движению, либо был ярым технологичным врагом этого движения.
Он боролся с нами очень эффективно, расходуя на это большие средства, вместе с Березовским и Гусинским во время первой банковской войны.
И зачем ему брать на себя мои грехи, пусть со своими разберется".